Армянский крестный отец мафии от искусства, или Как Гагосян заработал миллионы

04.12.17 | 14:36

Чистый годовой доход одного из известнейших лиц в мире искусства Ларри Гагосяна в последнее время превышает миллиард долларов. Колумнист Sputnik Армения Рубен Гюльмисарян рассказывает о короле мирового арт-рынка и его успехе.

Лоуренс Гилберт Гагосян, а проще — Ларри, настоящее живое воплощение "американской мечты". Начал он, правда, не с продажи яблок поштучно, но типа того, а стал самым известным в мире арт-дилером и галеристом.

Вначале человек перепродавал постеры с рекламой кинофильмов: оптом они стоили 2 бакса, а отдавал он каждый за 15. Иногда спорят, что Франсуа Пино, владелец Cristie's, покруче Ларри будет, но если даже и так, заслуг последнего это вовсе не умаляет. Его называют "крестным отцом мафии от искусства", авторитет его в раскрутке художников и продаже картин непререкаем. И если живописец попал в сферу влияния Гагосяна, то одно это практически обеспечивает ему всю жизнь.

Внук выходцев из Еревана, Ларри Гагосян родился в Калифорнии (да-да, в Лос-Анджелесе, где же еще!), в 1945 году в семье актрисы, учудившей выйти замуж за бухгалтера. Но пришел он к идее спекуляции постерами не сразу — сначала поработал продавцом в музыкальном и книжном магазине, кассиром в супермаркете, регистрировал посетителей одного отеля и следил за машинами на парковке — американская классика чистейшей воды.

Потом взял и поступил в Калифорнийский университет, изучал американскую и английскую литературу и подсмотрел у кого-то постерный бизнес.

Все шло отлично, а когда ему собственный магазинчик показался уже тесноват, в конце 1970 годов Гагосян открыл в Лос-Анджелесе первую свою галерею — Broxton Gallery. Через год он оставил ее на попечение управляющих и прогулялся в Нью-Йорк, чтобы пообщаться в Сохо с разными интересными и полезными людьми, отлично понимая, что без этого ему не выбиться из полупровинциальных галеристов. Выбился, теперь Gagosian Galleries по всему миру десяток.

То ли этому человеку обычно везло, то ли нюх у него что надо, но Ларри сразу попал в круг знакомых и сотрудников Лео Кастелли, самого авторитетного тогда арт-дилера Америки, да и всего мира, пожалуй. Школа Кастелли быстро научила Гагосяна правильной формуле работы с произведениями искусства.

И вовсе она не хитрая, формула эта. Для "чайников" можно объяснить так: картину интересного художника А покупает мистер В за страсть как много самой твердой валюты, тверже не бывает. Художник получает из этого "много" тоже очень немало, а мистер В, кроме того, что становится обладателем модного шедевра, показывает всем, как он любит искусство и сколько денег он может отдать за холст. Господин же G, в чьей галерее все это произошло, получает за всю историю то, что не взял художник, и увеличивает собственное состояние на неплохую цифру. И ясно, что без господина G картина, если бы и продалась, то на несколько порядков дешевле, да и кто бы объяснил мистеру B, что он приценивается к уникальному шедевру современной живописи?

Ларри начинал с поп-арта, невероятно тогда модного, но скоро перешел на все другие жанры. Если он видит что-то, по его мнению, стоящее, он в это вцепляется и уже не упустит. И сделает это стоящее "что-то" — стоящим очень много. В 2007 прошла его выставка в Москве, в Барвихе, там "товара" было почти на 100 миллионов долларов, в день открытия сделок заключили на 7 миллионов, а больше половины оставшегося забронировали. Ровно то же самое творится по всему миру, когда он везет в Женеву кучу всякого Пикассо, в Париж свозит скульптуры Гэри, а в Гонконге продвигает Мураками. Гораздо менее известные имена тоже продаваемы, и Ларри злится, когда про него говорят, что он может продать все, что угодно.

"Это неправда. Художник должен иметь талант. Нельзя просто так раскручивать художника и сделать знаменитым за счет рекламы. Для этого художник должен постоянно создавать новые вещи. Если он рисует одну картину за пять лет, я ничего не смогу поделать", — объясняет он бестолковым нам.

Главной закавыкой в арт-дилерстве Гагосян считает факт совершенной неуправляемости творчества — а если им можно управлять, то это и не творчество никакое. Тут имеется в виду, что заставить настоящего живописца писать конкретные полотна невозможно по определению, а вот показать ему верное направление вполне реально, чем и занят все время Лоуренс Гилберт.

"Художника надо воспринимать серьезно. Да, мы работаем с деньгами, как и в любом другом профессиональном бизнесе. Но это своего рода такой забавный танец, игра. Ты хочешь достичь успеха, художники тоже хотят быть успешными. Бизнес, которым я занимаюсь — это комбинация разных вещей: смешение интуиции, знаний о художниках, их искусства, знание рынка искусства. Надо знать также, кто может быть потенциальным покупателем, в какой стране. Это целый комплекс всего и интуиция — только его часть. Я трачу много энергии на свой бизнес, много путешествую, общаюсь с покупателями, но мне нравится, я получаю огромное удовольствие".

Ясно теперь, по какой такой причине чистый годовой доход Гагосяна в последнее время превышает миллиард долларов? Конечно, чтобы стать таким вот Карабасом-Барабасом, нужен особый талант и еще здоровая наглость и способность порой перешагивать через чужие интересы. Что поделать — таков любой бизнес, далеко не только тот, что связан с искусством. Ну и невероятной силы интуиция, конечно, куда без нее.

Вот, например, такая история. Дерзкий и нахальный художник Дэмиэн Херст, после своего триумфа на биеннале в Венеции в 1993 году, отчаянно нуждался в серьезном, смелом и беспринципном дилере, и Ларри подошел на эту роль как никто другой. В соответствующих кругах уверены, что именно Гагосян надоумил Херста писать чем больше, тем лучше, задавив рынок количеством.

В 2010 году от Ларри ушли два живописца, и сразу после этого было объявлено о расторжении контракта Гагосян-Херст. Конкуренты были на седьмом небе — скандальный разрыв отношений означал, что к ним в руки идет хорошая добыча. Рано радовались.

Ларри все рассчитал верно: к этому времени Херст написал уже столько, что его картины не купили только пролетарии. В том году интерес к британцу резко упал, и херстовые полотна продавались в лучшем случае за две трети прежней стоимости.

Гагосян не был бы Гагосяном, если бы не получил своего по максимуму — на падении интереса к Херсту он организовал ему прощальную выставку во всех без исключения своих галереях, как бы в знак примирения. Заработал Ларри на этих выставках еще пару-тройку миллионов.

Он может себе позволить быть плейбоем, вот и гоняет на самых дорогих машинах, одевается в самых невероятных по ценам бутиках, и катает на самых роскошных яхтах прекрасных женщин. Он имеет на это право — к Ларри Гагосяну можно относиться как угодно, многие его ненавидят, но такова уж судьба успешных и экстравагантных людей.

И ведь отнюдь не все художники для него временное явление, пока несут золотые яйца. Вот Уорхол, например. Ларри его обожает и у них бессрочный договор на эксклюзивное право продажи его полотен в США и Англии. Даже несмотря на то, что Уорхол как-то сказал: "Художник — это тот, кто делает ненужные людям вещи". Гагосян уже много лет успешно опровергает это спорное утверждение. Уорхолу — примером Уорхола же.

Гагосян, разумеется, не меценат, во всяком случае, в привычном понимании этого слова. Меценаты — они оказывают любезность и поддерживают современных им художников, а Гагосян делает так, чтобы живописцы становились богатыми и приносит им славу. Ну и сам зарабатывает при этом, почему нет?

Этакая харизматичная и артистичная "акула капитализма", которая занимается тем, что учит художника, как не остаться голодным. Черт возьми, разве это не благородный бизнес?

armeniasputnik.am