Заложники уже на свободе и их жизням ничего не угрожает, страсти поулеглись, процесс перешел в вялотекущий, хронический абсурд, и всякими размышлениями вслух уже ничему не навредить. На сие размышление меня воодушевил мой одноклассник Ара Тадевосян, и он свою работу сделал. Попытаюсь сделать и я, но с несколько иного ракурса. У меня есть основания полагать, что мы имеем дело с глубоко запущенным и сильно срезонировавшим карабахским синдромом, перешедшем в агрессивную форму девиантного поведения. Об этом следовало говорить психологам на полях многочисленных медиа, но они сильно заняты комментированием веселых картинок на «трофейных» настенных часах. Придется самому...
Неладное я заметил с тех пор, как поймал себя на том, что начал абстрагироваться от своего статуса ветерана войны: оставил формальную строку в официальной биографии (да и то косвенно - о наградах), запер в сейфе удостоверение участника боевых действий и сдал 3 экземпляра своей книги в Общественную библиотеку, наивно полагая, что надежно спрятал все то, что для меня действительно ценно и важно, от всего того, что стало этому смертельно угрожать.
Проблема усугублялась возрастом, в котором я со своим другом оказались на войне в рядах штурмового подразделения; все портреты, события, даже цвета и запахи до того ярко и глубоко врезались в память своей чистотой и совершенством, что стало страшно все это переоценивать и редактировать в контексте новых, поствоенных реалий. А реалии оставляли желать лучшего, так как большинство старших товарищей искали и не находили себя в новом мире, внезапно оказавшимся иным, где больше не было общих целей и идей, где все разбрелись по своим новым окопам согласно новому жизнеустройству и разным ценностным ориентирам и интересам.
Появились бьющие себя в грудь проходимцы и «ряженые» с «кооперативными» медальками, висюльками и значками (все равно ведь никто не понимает, чего там висит и о чем. Блестит – да и ладно!), по поводу и без повода кричащие о своей исключительности, так как «кровь проливали». Повылезали те, кто правдами и неправдами, позабыв о боевом братстве и по головам пошел в гору, растеряв, выкинув или выменяв прежние ценности на иные.
Из оставшихся кто-то уехал, кто-то спился или усердно стал себя жалеть, кто-то вернулся к прежнему занятию, кто-то нашел в себе силы заняться чем-то новым и созидательным, кто-то этих сил не нашел и так и завис в 92-м.
Пришедший «дикий капитализм» с неизбежной социальной дифференциацией обострил и без того натянутое чувство несправедливости. Как грибы после дождя выросли всевозможные партии и движения, для которых ветераны стали лакомым кусочком. Технологии многих весьма походили на сектантство с культом лидера, идеей великой миссии, и чувством превосходства и исключительности. Престижным атрибутом стало создание всевозможных ветеранских или под них мимикрирующих «союзов» и «дашинков» (государство же не создало ни одного формального органа), которые наперебой хаяли и обвиняли друг друга в самозванстве, мерились боевыми заслугами, зачастую переходя на мат и мордобой, навязывая обществу свое, узколобое, видение «справедливости и развития». Общество же смотрело и плевалось до тех пор, пока слово «азатамартик» стараниями вцепившихся в свой грошовый интерес ветеранов и примазавшейся шушеры вконец не потеряло свой сакральный смысл.
В какой-то момент самому стало тошно, и однажды во время очередной встречи со старшими воевавшими товарищами и неизбежного спора «про жизнь», когда заново и взахлеб все стали обвинять и крыть друг друга последними словами, я понял: за редкими исключениями (они моя последняя надежда; надеюсь, они это поймут по прочтении), мне больше не на кого равняться, и это уже не те люди, что вызывали чувство гордости и восхищения. Это совсем уже другие, незнакомые и непонятные мне люди, вне зависимости от того, кто и за что готов перегрызть друг другу глотку. И я их люблю где-то уже недосягаемо далеко-далеко…
Эти нынешние сами с собой не в ладу, они ничего не добавили к своему образу и некогда светлой сущности. Более того, продолжают отрезать и выкидывать дурно пахнущие куски на радость новоявленным фейсбучным шакалам и откровенной мрази, получившей возможность вещать, охаивать и поливать грязью все на своем пути (дерьмосаранча) и подливая масло в огонь с целью «чем хуже, тем лучше». И как бы кощунственно это не звучало, мне было бы легче, если бы они тогда погибли, оставив о себе однозначные и светлые воспоминания. Последнее я сказал вслух. По шее не получил, но и одобрения тоже...
Большинство тех, кто сейчас в части ППС, уверены, что вернули себе себя образца 92-го. Они снова в комфортном и привычном себе облике – в форме и с автоматом, они верят, что служат своим идеалам и имеют особую миссию, они снова востребованы, в центре внимания, они в кураже… Мне очень знакомо это чувство, и ни на что полевую форму и автомат я не променяю… Но… Год уже 2016-й, полк ППС - не вражеский блиндаж, погибший полковник (тоже ветеран) - не противник, и – хочешь или нет – мир изменился...
Какими будут возвращение и очная ставка с объективной реальностью (в очередной раз), я не знаю… Но встреча эта неизбежна, и нам придется жить и с этим тоже…
Источник: МедиаМакс
14:19
10:52
10:49
10:19
13:35
18:14
23:49
10:16
09:13
09:01
09:03
15:04
13:29
17:03
16:28
16:22
16:09
15:03
15:44
14:42
13:22
09:33
10:49
10:02
22:28
22:22
20:06
14:03
11:09
10:27
10:05
13:26
12:41
11:58
10:45
10:35
10:02
11:23
10:02
15:19
15:05
13:37
13:07
12:48
12:13
11:35
11:05
10:26
15:21
15:02
| Вс | Пн | Вт | Ср | Чт | Пт | Сб | |
| 1 | 2 | 3 | 4 | ||||
| 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | |
| 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | |
| 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | |
| 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | ||
16:17
10:00
12:58
15:39
09:49
13:25
14:04
12:51
15:28
12:39
13:24
13:02
12:39
15:08
11:15
14:33
12:26
11:23
13:25
15:19
14:27
15:16
12:13
15:14
14:44
13:25
11:06
13:12
11:13
14:15
11:26
09:35
11:41
10:37
10:55
12:28
12:13
12:51
11:35
10:45
16:51
10:21
14:27
12:37
11:23
13:03
10:47
13:03
13:15
14:58
