Уже увенчанный главной премией программы «Горизонты» на кинофестивале в Венеции, украинский фильм режиссера Валентина Васяновича «Атлантида» (Atlantis) был показан на 44-м кинофестивале в Торонто в программе «Современное мировое кино».
Восточная Украина, 2025 год. Война закончилась победой Украины примерно годом раньше. Израненные взрывами и пожарами земли Донбасса практически непригодны для жизни. Сергей, бывший боец украинской армии, страдает посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР, по-английски PTSD). Он записывается волонтером в гуманитарную миссию «Черный Тюльпан», созданную с целью поиска, эксгумации и вывоза погибших украинских военных в зоне боевых действий. Там он знакомится с девушкой Катей, и это знакомство дарует ему надежду на возможную адаптацию к мирной жизни.
«Трагической симфонией безукоризненной визуальной хореографии» назвала «Атлантиду» отборщик фестиваля в Торонто Дорота Лех.
Режиссер, продюсер и оператор Валентин Васянович родился в 1971 году в Житомире. Окончил Киевский национальный университет театра, кино и телевидения имени Карпенко-Карого как оператор (1995) и режиссер-документалист (2000). В 2006-2007 годах учился в Школе режиссерского мастерства Анджея Вайды в Польше. Снял несколько короткометражных фильмов. Его игровой фильм «Уровень черного» показывался на кинофестивале в Торонто.
Корреспондент Русской службы «Голоса Америки» встретился в Торонто с Валентином Васяновичем. В разговоре принял участие исполнитель главной роли в фильме «Атлантида» Андрей Римарук.
Олег Сулькин: Валентин, я вас давно знаю и восхищаюсь вашей работой с Мирославом Слабошпицким – замечательным фильмом «Племя», где вы были оператором, монтажером и сопродюсером. И мне кажется, что вы новым своим фильмом продолжаете утверждать мысль, что кино вовсе не требует диалогов или требует их по минимуму.
Валентин Васянович: Да, кино – изобразительное искусство, в первую очередь.
О.С.: Вы помещаете действие в очень недалекое будущее – 2025 год. И в то же время из этого будущего смотрите в прошлое. Тема эксгумации останков жертв войны – это же попытка понять, что же произошло. Название фильма – «Атлантида» - тоже к этому взывает. Почему Украина стала для вас Атлантидой?
В.В.: Во-первых, я снимал кино о предположительном будущем. Действие происходит в 2025 году, война закончилась примерно за год до этого. Патологоанатома спрашивают, сколько времени пролежали найденные трупы. Он говорит: год, полтора. Почему Атлантида? Донбасс – огромная промышленная территория, которая в зоне контроля сепаратистов заметно деградирует. Шахты заполняются водой, происходит гидроудар, загрязняются грунтовые воды. Экологическая катастрофа уже происходит, я ничего не придумал. Очень сложно будет все восстановить. Шахт – сотни. Есть шахта, где экспериментировали с ядерным взрывом. Она уже затоплена. Еще пять-десять лет, и на этой территории в принципе нельзя будет жить.
О.С.: Это сравнимо с Чернобылем?
В.В.: Да, только эта катастрофа гораздо больших масштабов. Не так много об этом материалов в прессе, к сожалению. Люди почему-то не хотят об этом говорить.
О.С.: Сильное впечатление производит сцена эксгумации найденных трупов прямо на месте раскопа. Возникает контраст между будничностью тона, с которым судмедэксперт надиктовывает свое заключение секретарю по мере осмотра останков тел, и теми картинами предположительных обстоятельств гибели этих людей, которые возникают в воображении зрителя. Как вы работали над этой непростой сценой?
В.В.: Эпизод эксгумации связан с первой сценой фильма, когда через тепловизор мы видим убийство человека, которого добивают прикладами. Эта деталь откликается в сцене эксгумации, когда судмедэксперт говорит, что у трупа отсутствует часть черепа. Я умышленно не давал описание опознавательных знаков жертвы, чтобы не привязывать убийство ни к одной из сторон. Война – страшная штука, и со всех сторон эти зверства происходят.
О.С.: Вы сами были свидетелями эксгумаций?
В.В.: Не был, но у меня было очень много материалов.
О.С.: То, что вы снимали, это постановка?
В.В.: Да, это все постановка. В фильме все сделано, в том числе художники «создали» трупы. Наш арт-департмент отлично поработал, изготовив шесть «тел». В другом эпизоде мы сделали границу из огромных бетонных кубов. В фильме нет ни одного документального кадра. Но у нас были хорошие консультанты. Мы сотрудничали с ребятами из «Черного тюльпана», они у нас снимались. Они предоставили нам терабайты материалов об эксгумации, видео в том числе. У нас снимались главные судмедэксперты городов Днепр и Мариуполь. На всех этапах мы консультировались с экспертами. Для нас достоверность – самое главное. Интересно, что половина моих друзей-документалистов были уверены, что мы используем документальные кадры.
О.С.: Признаюсь, я тоже так думал. Расскажите об исполнителях ролей Сергея и Кати? Кто они?
В.В.: Когда я проводил кастинг, то решил, что буду снимать только непрофессиональных актеров, только тех, кто воевал. На роль Сергея я взял Андрея Римарука. Он воевал с 2014 года, был разведчиком, сейчас работает в фонде «Вернись живым». Возит тепловизоры, разную техническую помощь на передовую. У него ПТСР, и он не может уйти с войны, где ему все понятно, где он чувствует себя комфортно, хотя у него есть жена и дети. Роль Кати сыграла парамедик Людмила Билека. В фильме она играет члена организации «Черный тюльпан». Она нас много консультировала.
О.С.: Где происходили съемки?
В.В.: В основном в Мариуполе. Крыша дома главного героя показана на фоне «Азовстали» (металлургический комбинат в Мариуполе. – О.С.). Это бывшее общежитие, которое мы сделали домом, где жил наш герой. Выезжали в разных направлениях в окрестности Мариуполя.
О.С.: А где снимался необычный эпизод, где герой принимает горячую ванну в ковше экскаватора, куда накачивается вода и под которым он развел костер? Удивительная сцена!
В.В.: Работающий гранитный карьер расположен километрах в 20 от Мариуполя в сторону Донецка. Там мы сняли несколько сцен. В Закарпатье я видел такие огромные чаны, в которых греют воду, поддерживая под ними огонь. Туристы в них принимают лечебные ванны. Совершенно адская картинка! Решил ее перенести в свою историю.
О.С.: Несколько слов о структуре фильма. Он построен как последовательность нескольких автономных эпизодов-новелл. Вы сразу пришли к такому решению?
В.В.: Да. Такую же структуру я использовал в моем предыдущем фильме «Уровень черного». Поскольку я по образованию документалист, меня всегда завораживает возможность за 3-5 минут в одном кадре развернуть на экране какую-то самостоятельную историю.
О.С.: Как картину приняли в Венеции?
В.В.: Очень хорошо, тепло принимали. Вопросов было много, некоторые несколько неожиданные. Их явно задавали люди левых взглядов. Скажем, такая реплика: это все капиталисты виноваты, что человек прыгнул в котел. Я пытался объяснить, что история связана с ПТСР, а не с капитализмом.
О.С.: Расскажите, пожалуйста, о производственной стороне.
В.В.: У нас было смешанное государственно-частное финансирование. Общий бюджет – 42 млн гривен, это примерно 1 млн 200 тыс. евро. Половину дало Госкино, другую половину составили частные инвестиции. Часть денег дал фонд «Солидарность» Александра Петровского.
О.С.: В Украине премьера была?
В.В.: Пока нет. Думаю, следующим летом на Одесском фестивале сделаем национальную премьеру.
О.С.: Не поздновато? Сейчас, очевидно, был бы хороший момент для национальной премьеры - мировая премьера и важный приз в Венеции, престижные показы в Торонто, много позитивной кинопрессы.
В.В.: Мы получили приглашения еще на пять фестивалей. Я понимаю, можем передержать. Посмотрим, посмотрим.
О.С.: Вопросы Андрею Римаруку. Это ваш первый опыт в кино? Какова была ваша реакция на предложение сняться в фильме в главной роли?
Андрей Римарук: Я был удивлен. Подсознательно хотелось отказаться.
О.С.: Почему отказаться?
А.Р.: Я же не актер, а бывший военный, сотрудник благотворительной организации. Меня больше всего зацепил сценарий. Как человек, который хочет, пусть на горизонте, увидеть проблески победы, я осознал, что это фильм про победу и про очень сильную борьбу внутри себя. Я не играл, я был таким, какой я есть. Я проживал жизнь моего героя. Этот фильм про меня на 80 процентов. Я долгое время был на войне, и как гражданское лицо продолжаю быть на войне. У меня на руках умирали люди, мои друзья заканчивали жизнь самоубийством.
О.С.: Где вы воевали?
А.Р.: С самого начала в Луганской области. Потом в Авдеевке, потом под Горловкой. Это были 2015-2016 годы, очень активная фаза боевых действий. Мои друзья сами уходили из жизни, потому что не могли справиться с ПТСР, не могли его перебороть. В фильме есть эпизод, когда мой герой заходит в свою квартиру и понимает, что его семьи больше нет. Слава богу, моя семья жива-здорова.
О.С.: Вы попробовали себя в кино, получилось очень удачно. Побывали на крупнейших мировых форумах в Венеции и Торонто. Кино остается в вашей жизни?
А.Р.: Кино остается по двум причинам. Во-первых, я очень хочу, чтобы наше современное украинское кино успешно развивалось. Пришла новая власть, она хочет все бюджеты на кино порезать, вроде бы уже отменили результаты питчингов. Мол, зачем так много денег выделили на кино. Хочется побыстрей вернуться в Украину и напомнить им знаменитую фразу Черчилля, когда ему во время войны принесли на рассмотрение бюджет страны. Он спросил, а где же затраты на культуру? Ему отвечают: так война же идет, какая культура! Если нет культуры, так зачем мы тогда воюем, удивился Черчилль. Так что если вернуть украинский кинематограф в состояние пятилетней давности, это будет большой ошибкой. И второе: уже в Венеции я узнал, что приглашен играть главную роль в новом фильме.
О.С.: Поздравляю! А что за фильм?
А.Р.: Не буду раскрывать все карты. Молодой украинский режиссер. Там главный герой – солдат, который возвращается домой и пытается включиться в мирную жизнь.
О.С.: Валентин (Васянович), можно сказать, ваш крестный отец в кинематографе.
А.Р.: Когда у меня брали интервью в Венеции, я отвечал так: «Я в Венеции впервые, но не в последний раз». Нужно теперь держать планку.
